Константин Ситников. Как медведь с комаром боролся
Прислано film1 на Сентябрь 11 2008 07:17:40
Константин Ситников. Как медведь с комаром боролся

— Генералы пожаловали, — крикнула Мариша и, приволакивая сухую ногу, заторопилась от окна. Она всегда, как девочка, радовалась гостям. Зять, тридцатилетний майор, вопросительно обратил на Семена Никифоровича красивые, обрамленные черными ресницами глаза. В присутствии Семена Никифоровича он строго соблюдал субординацию и даже с Маришей разговаривал по-военному сухо. В отсутствие же (Семен Никифорович это знал) бывал раздражителен и придирчив, словно мстя за то, что жена ему досталась калека.

— Ну, открывай, что ли, майор, —усмехнулся Семен Никифорович, откладывая в сторону журнал и снимая очки... Игорь красивой, офицерской походкой прошел в прихожую, и оттуда послышались громовые голоса. В просторный холл ведомственной дачи командующего войсками Н-ского военного округа генерала армии Семена Никифоровича Медведя гуськом вошли генерал-полковник Стариков, генерал-майор Вотчин и молодой генерал-лейтенант Шустров...

— Вот что, — сказал Семен Никифорович дочери, — мы сейчас пойдем в мой кабинет, поговорим чуток, а ты приготовь кофе.

В кабинете Семен Никифорович сел в кресло, а гостям осталось только усесться рядком на крошечный кожаный диванчик...

— Мы были у министра, — выпалил Вотчин и поперхнулся.

Семен Никифорович молча ждал продолжения.

— Он спрашивал о результатах проверки. Ну, и интересовался нашим мнением о состоянии дел в округе...

Бровь Семена Никифоровича удивленно задралась.

— И каким же мнением поделился с министром генерал-майор Вотчин? — полюбопытствовал он.

Вотчин опять поперхнулся, и его полное, довольное лицо налилось малиновым сиропом. Шустров вскочил:
— Армия разваливается, — раздраженно заговорил он, — а мы не можем навести в ней элементарный порядок. Тут отдельными мерами не обойдешься. Нужна глубокая военная реформа. А это — государственная задача, а не дело одного только военного ведомства.

Бровь Семена Никифоровича задралась еще выше:
— В нашем мальчике заговорил государственный муж. Только мы все это уже слышали.
— Ну, ты тоже полегче, Семен, — сказал Стариков. — Положение тяжелое, ты сам это лучше нас знаешь. В общем, мы согласились с оценкой комиссии. Прости...
— Так, — сказал Семен Никифорович. — С этого и надо было начинать. Значит, бунт на корабле?
— Ну, зачем ты так? Комиссия высказала свое мнение, мы согласились. А что же, прикажешь копья ломать? Прости, времена благородных генералов прошли. Ты вон тоже... зятька своего...

Он не договорил. Лицо Семена Никифоровича потемнело...
— И кого, — тяжело проговорил он, — на должность?
— Министр сказал, что подумает, посоветуется...
— Кой черт посоветуется! — фыркнул Шустров. — Да он уже все без нас решил.

Через десять дней он встречается со Стариком, и я готов зуб дать, что он подаст представление на Бабакина. Начальник штаба... первый заместитель... чего вы хотите?

— А на его место небось тебя? — язвительно заметил Семен Никифорович.

Шустров был его заместителем по чрезвычайным ситуациям...

Генералы молчали, стараясь не глядеть друг на друга. Говорить было больше не о чем.

— Ну, что ж, — с усмешкой сказал Стариков, хлопая себя ладонями по коленям, — можно считать выездное заседание оконченным... Так-то, Семен, нас, стариков, отправляют на заслуженный покой.

Не прощаясь, он вышел. За ним потянулись и остальные... Послышалось заливистое тявканье Трефа и звонкий голосок Насти. Ей что-то ответила няня. Мариша громко разговаривала с Вотчиным. Игорь весело рассказывал о чем-то Старикову, и Семен Никифорович вдруг с раздражением подумал, что его зять и весел-то ровно настолько, насколько ему позволено. Неприятно кольнуло воспоминание о замечании Старикова... «Да, он оказывает протекцию своему зятю, которого не любит... Что теперь будет с Маришей? Она-то любит этого красавчика... любит без памяти... Может быть, я просто несправедлив к нему? Надо бы с ним поговорить... И, скорее всего, придется съезжать с этой дачи»...

«Форд» во дворе взревел, выехал за ворота и укатил... Голоса переместились в дом. «Мама, а где деда?» — звонко спросила Настя. — «Деда наверху», — сказала Мариша... «Настя... Настена... одна ты у меня радость останешься...» В кабинет вбежала Настя. Она тут же забралась ему на колени и уткнулась в грудь носом. «Кушать, деда! Деда, кушать!»...

За столом Семен Никифорович молчал. Филипп, повар, расстарался. Сегодня подавали: борщ с грибами и солянку на сковороде, пирог со свежей капустой и цыплятами, молоки жареные и вальдшнепов в сметане. Семен Никифорович любил хорошую кухню. Вот и от этого скоро придется отказаться... Он проглотил сто граммов водки и зажевал черным хлебом. Мариша, на которую вдруг напала мерихлюндия (с ней это бывало), поковыряла молоки. Настя вдруг закапризничала, и няня принесла ей с кухни теплого молока и печенья. Игорь, который всегда мог похвастаться отменным аппетитом, видя такое всеобщее уныние, ограничился борщом и солянкой...