Хаулин Вулф
Прислано film1 на Сентябрь 11 2008 07:42:39
Хаулин Вулф
"Когда я услыхал его, я сказал: вот это по мне. Это то, в чем душа человеческая никогда не умирает: Он, бывало, сиживал у меня, вытянув свои ножищи, так что не пройти, наигрывая что-то на губной гармошке, и скажу я вам: лучшее шоу, которое можно найти сегодня - это одна из тех посиделок Барнетта в моей студии. Видели бы вы эту страсть в его лице, когда он пел: А пел он чертовски душевно."

Такие эмоциональные воспоминания остались у директора мемфисской студии звукозаписи Sun Records Сэма Филлипса (Sam Phillips) от первой встречи с Хаулином Вульфом в 1950-м. Того самого директора той самой студии, на которой "писались" впоследствии Элвис, Джерри Ли Льюис, Карл Перкинс, Рой Орбисон: Тогда, в 50-ом, Вульф уже был блюзовым авторитетом, имел за плечами солидный опыт и даже вел свое шоу на местном радио. Да и стукнуло ему к тому времени уже сорок. Но вот до студии добрался только сейчас.

А начиналось все аж в 1910 году, 10 июня, когда у фермера Дока Барнетта и его жены Гертруды родился очередной ребенок, нареченный Честером (Chester Arthur Burnett). Вест Пойнт, Миссисипи - вот то благословенное место под солнцем, где это произошло. Хватало там и солнца, и работы на хлопковых плантациях. Хватало и переездов с места на место - типичных для фермерских семей - в поисках куска хлеба посытнее. Когда Честеру исполняется 13, семья переезжает на плантации Миссисипской Дельты близ города Ruleville. Музыкальный опыт "трудного ребенка", как уже успели окрестить Честера, к тому времени сводился к пению в баптистской церкви по воскресениям. Пятью годами позже отец, вряд ли осознавая серьезность момента, снабдит его первой гитарой. Примерно в то же самое время Барнетт-младший встретился с легендарным Чарли Пэттоном (Charlie Patton), блюзовым "столпом" того времени.

"С этого человека все для меня началось," - вспоминал Барнетт, - "Он привил мне такие вкусы. Я попросил его научить меня и по вечерам, после работы, стал заходить к нему". Именно Пэттон познакомил его с основами блюзового стиля Дельты. Кроме того, у Пэттона Честер позаимствовал кое-что из того, что называется "делать шоу", а именно манеру поведения на сцене, многие их тех трюков - паданье на колени, ползанье на четвереньках, вопли и завывания, лежа на спине, - которые впоследствии будут так впечатлять публику на концертах самого Барнетта.

Но это потом. А пока дело ограничивалось случайными выступлениями в местных забегаловках, на вечеринках, а то и просто на улицах. О том, чтобы бросить фермерство и всерьез заняться музыкой, речи еще не шло.

В 1933 году семья снова переезжает. На этот раз на плантации Nat Phillips', в Арканзас. Там Барнетта ждет еще одна "эпохальная" встреча с очередной блюзовой легендой Сонни Бой Вильямсоном (Sonny Boy Williamson, наст. имя - Alex Miller), который в свою очередь учит его игре на губной гармошке. Чуть позже эта парочка скооперируется и, забыв про тяжкие обязанности фермерского быта, отправится колесить по Дельте. (Дальше - больше. Отношения музыкантов станут чуть ли ни родственными, т.к. Вильямсон женится на сводной сестре Барнетта Мэри). Аудитория стандартная - бары, улицы: Во время этих разъездов пути Барнетта частенько пересекались с путями практически всех заметных блюзменов того времени, и вскоре он стал "широко известным в узких кругах" музыкантов Миссисипи. Женился - к тому времени уже вторично. И если первый брак был мимолетным увлечением, то второй, с мисс Лили Хэндли (Lillie Handley), оказался союзом на всю оставшуюся жизнь.

Уже тогда он заслужил от коллег прозвища одно другого красноречивее - Bull Cow (здоровяк), Big Foot (Снежный человек). Действительно, незаметной фигурой Барнетт не был. С ростом 6 футов 6 дюймов и весом под 300 фунтов, он резко выделялся на фоне окружающих. От скромности тоже не страдал, и его необузданный нрав, нарочито диковатые замашки вкупе с выразительной внешностью привлекали пристальное внимание в любой компании. Многим (даже конкурентам) он внушал уважение, некоторым - благоговейный страх. Джонни Шайнс (Johnny Shines) - один из музыкантов, с которыми Барнетт работал в те времена - сравнивал его с диким зверем и признавался, что в первый раз даже побоялся протянуть ему руку.

Персона с такими габаритами на сцене мгновенно запоминалась. Но главной отличительной чертой, которой Барнетт навсегда "застолбил" себе место в блюзовой галерее славы, был и остается его неподражаемый голос. "Выходивший из самых утробных глубин", "клокочущий и ревущий", гортанный, свирепый, пронизывающий - можно бесконечно подбирать эпитеты для того, что, услышав однажды, уже ни с чем не спутаешь. Его агрессивный вокальный стиль, сочетание низкого обволакивающего голосового диапазона с фальцетными завываниями, холодящими кровь, поражает воображение и до сих пор плодит массу подражателей. Такой вот "дикарь" будоражил публику миссисипской глубинки с переменным успехом вплоть до 1941 года, когда Барнетту настал черед заступить на защиту родины. Время было неспокойным, но Честеру повезло - в военных действиях против нацистской Германии он участия не принимал, хотя и отслужил в армии от звонка до звонка (1941-1945 гг.). После демобилизации вернулся в родные места и даже на пару лет вновь занялся фермерством. Но долго выносить суровый фермерский уклад "душа поэта" не могла. К 1948 году он сколотил свой собственный "электрический" бэнд - Junior Parker, James Cotton, Matt Murphy, Pat Hare, Willie Johnson - и вновь принялся за старое.